razbol (razbol) wrote,
razbol
razbol

Categories:

Что вправе делать журналисты. — (клочок 1487)

Не утихают разговоры вокруг Навального. Но я не о нём, а некоторым образом  в связи с ним.

Хозяин виллы в немецком Фрайбурге, где после выписки из больницы жил Навальный, жалуется, что его обманули журналисты ВГТРК, мол, представились туристами из Бельгии, а корреспондент Анастасия Попова и вовсе заселилась под французской фамилией Боурт.

У разведчиков это называется «работать под прикрытием».
Журналистам, выступающим в жанре «расследование», нередко приходится предпринимать нечто подобное.

За свою долгую жизнь у меня была возможность общаться и с теми, и другими. Причём, это были профессионалы высокого класса. О трёх наших разведчиках я умолчу, хотя то, что мне довелось от них и о них слышать, поистине фантастично. Я не давал никаких подписок о разглашении, но и заниматься тут красноречием не вижу необходимости.

Зато уместным сочту рассказать об одном эпизоде, имеющим отношение к классному журналисту Валерию Аграновскому. Кто-то, может, слышал и читал очерки его старшего брата Анатолия Аграновского, работавшего в «Известиях». Анатолий же был обозревателем в «Комсомольской правде».

Я тогда пребывал в областной молодёжке Саратова. И вот как-то в один из дней переступает порог нашей редакции человек и представляется: «Валерий Аграновский. “Комсомолка”. В обком комсомола я не заходил, сразу к вам, прошу помочь». Объяснил, что из одного областного города пришло большое письмо о секретаре горкома комсомола. Письмо чрезвычайно критическое, даже шокирующее. И его командировали факты проверить и, если они подтвердятся, написать. Но если явиться, как принято, сначала в обком, потом в горком и заявить, что приехал проверять негативные факты, можно быть уверенным, что обнаружить их будет маловероятно.

Поэтому у него просьба прикомандировать к нему одного из нас, то есть своего местного журналиста, чтобы тот поработал с ним параллельно. Сам Агранорвский объявит в горкоме, что приехал написать о замечательной работе горкома, а корреспондент саратовской газеты тем временем будет «копать» и встречаться с людьми, имеющими отношение к фактам, изложенным в письме. Каждый вечер он будет докладывать в гостинице о результатах расследования, получать план работы на следующий день, а сам Аграновский тем временем будет изображать сбор материала для написания парадной статьи. Внимание горкомовцев будет сосредоточено на госте из центральной газеты, а коллега из Саратова станет втихую собирать материал для критической статьи.


Один из нас выразил желание помочь ему, и они отправились, кажется, недели на две, если не больше, в необычную для нас, областного разлива журналистов, поездку. Вернулись, Валерий Аграновский по возвращении встретился с нами, и состоялся большой разговор, мастер-класс, о приёмах, какими может и должен пользоваться жураналист, если он хочет писать о том, что есть на самом деле, а те о том, что ему обычно втюхивают, рассказывая и показывая, о том, как и какие вопросы задавать, чтобы вывести разговор на небанальные темы, как и о чём вести записные книжки.

«Тема нашего разговора — «кухня» журналиста, то есть технология его творчества». Эту фразу я не зря закавычил: именно с неё чуть позже начнёт Аграновский свою книгу «Ради единого слова. Журналист о журналистике», вышедшую в издательстве «Мысль» в 1978 году. А тогда он вернулся в Москву, написал материал на целую полосу «Комсомольской правды», после появления которой секретарь горкома перестал быть секретарём, а наш главный получил выволочку в обкоме за то, что вовремя не доложил о появлении в области нежелательного гостя из Москвы.

Впрочем, заявленная тема работы журналистов «под прикрытием» нашла своё продолжение уже непосредственно со мной спустя несколько лет, когда я из Саратова перебрался (вернулся) из Саратова в Москву. Первым местом моей работы в столице стала редакция журнала «Молодой коммунист», ведущего издания ЦК ВЛКСМ, престижного издания того времени, журналистам которого позволялось несколько более, нежели коллегам других печатных органов. Больше «свободы», считалось, было разве что у «Литературной газеты».

Речь пойдёт о моей командировке в Смоленск. Выбор этого города исходил не от меня. По каким-то соображениям редакция направила меня именно туда. А вот конкретного задания не было. Я ехал, можно сказать, «на свободную охоту», как говорят лётчики и снайперы. О моей поездке был оповещён обком комсомола. По приезде там состоялась встреча, где я объяснил свой приезд желанием написать о какой-нибудь замечательной рабочей комсомольско-молодёжной бригаде. О чём писать, я ещё не придумал, но вспомнил приём, использованный Аграновским при его приезде в Саратовскую область, когда он объявил, что цель — написать о прекрасной работе горкома комсомола.

Мне на выбор были предложены лучшие молодёжные бригады на заводах Смоленска. Из десятка названных я остановил свой выбор на бригаде сборщиков конвейера завода холодильников «Смоленск». Я об этой бригаде не знал ровным счётом ничего, даже не слышал о ней. Чем руководствовался? А тут уже мотив был.

Был такой период в системе школьного образования, когда старшеклассники проходили учебно-производственную практику непосредственно на предприятиях. Ребята получали конкретные навыки профессии. Школа, в которой я учился, была прикреплена к заводу, выпускающему холодильники «Саратов». К окончанию школы у меня даже были два рабочих разряда: слесаря-лекальщика и слесаря-сборщика на конвейерной линии по сборке холодильников. То есть я был «в теме» и знанием, и навыками руками, чем ребята в Смоленске занимаются. К тому же маленькая деталь: оба холодильника и «Саратов», и «Смоленк» — близнецы-братья. Одна модель, выпускаемая в разных городах.

Знакомство с бригадой я начал с того, что предложил им разрешить мне встать на конвейер вместе с ними. Сначала они посмеялись. Потом сказали, что снижать скорость конвейера из-за меня не намерены. Я же добавил, что хотел бы постоять на разных операциях, не ограничиваясь самой простой. Кончилось тем, что на обеденный перерыв мы отправились уже близкими друзьями. И, собственно, брать у них традиционного интервью мне не пришлось, был обычный разговор и прежде всего о том, о чём им на своём заводе и выговориться было невозможно, даже заикнуться о проблемах, которые их окружали, было нельзя.

Неделю я ходил к ребятам на конвейер как на работу, иной раз подменял, чтобы не останавливать конвейер, кого-нибудь, когда тому хотелось перекурить. В пятницу начальник цеха объявил бригаде, что в субботу и воскресенье надо выйти на работу. Завод работал неритмично, то один участок тормозил всех, то другой. Чтобы наверстать упущенный выпуск продукции, сборщики должны были навёрстывать, работая за грехи других, причём, без оплаты работы в выходные. Как выяснилось, такое происходило постоянно. «И вы всегда выходите?», — спросил я. «Да», — последовал ответ. «Тем самым, получается, поддерживаете бесконечную неритмичность работы завода. Вам ведь потому и не платят за сверхурочную работу в выходные дни, что и простои, и переработка не отражаются по документам». «А что нам делать?» «Работаете вы, вам и думать». Не помню кто, но, кажется, бригадир спросил: «А вы напишете про всё это, если мы не выйдем завтра на сверхурочную?» «Напишу».

Забастовка комсомольско-молодёжной бригады — уже ЧП, а присутствие при этом спецкора из Москвы и вовсе вселенский скандал. Меня пригласили в обком комсомола, потом в обком партии, связывались с Москвой. Но я изъявил желание написать о лучшей комсомольской бригаде, я и написал о ней. Всё как было. Это самое главное. Таковы были моё право и обязанность журналиста. Мне даже нельзя было сказать, что я кого-то обманул.
Tags: непридуманное
Subscribe

  • «Почему Чехия?» - 12. — (клочок 1531)

    Прага напомнила мне ещё о двух, кроме Гашека и Кафки, известных чешских писателях. Сначала о Кареле Чапеке. (О 2-м чуть позже.) На площади Мира…

  • «Почему Чехия?» - 11. — (клочок 1530)

    Надо признать, такого количества и разнообразия памятников, как в Праге я не видел нигде. Тем не менее, со следующего года столица Чехии планирует…

  • «Почему Чехия?» - 10. — (клочок 1529)

    Далее несколько слов о памятнике Яну Жижке. Конная статуя национальному герою Чехии — полуслепой седой всадник с палицией в руке —…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments