razbol (razbol) wrote,
razbol
razbol

Category:

Зинаида Волконская-13. — (клочок 1306)

Предложение стать домашним учителем, в данном случае сегодня мы сказали бы «репетитором», Шевырёв воспринял без воодушевления.

Может, счёл, что предложение княгини ему, не какому-нибудь бедному студенту из разночинцев, а потомственному дворянину, чей отец много лет находился в должности саратовского губернского предводителя дворянства, сродни желанию микроскопом забивать гвозди. Может, подумывал, что ничего хорошего от наверняка взбалмошной княгини, о которой каких только слухов не ходило, ждать не приходится.

Но к его удивлению, многочисленные друзья посчитали эту поездку очень для него полезной. Позже Михаил Петрович Погодин, тогда уже профессор Московского университета всеобщей истории, напишет:

«Мы все обрадовались этому счастливому случаю и убедили Шевырева оставить архивную службу и принять предложение княгини. Жизнь в Италии, в таком доме, который был средоточием всего лучшего и блистательного по части наук и искусств, казалось нам счастьем для Шевырева, который там мог кончить своё собственное образование».

Шевырёв прислушался к советам друзей и весной 1829-го он уже за границей и приступил к своим новым обязанностям. В Лейпциге к ним присоединяется Н.М. Рожалин, московский друг умершего Дмитрия Веневитинова. Тут у княгини Волконской рождается идея внести в маршрут некоторое изменение. Она предлагает заехать в Веймар, чтобы познакомить Рожалина и Шевырёва с Гёте. Почему вдруг возникает такая мысль? Рожалин — переводчик «Вертера», у Шевырёва тоже профессиональный интерес к европейской классике: по возвращении он защитит диссертацию «Данте и его век», которая позволила ему получить место адъюнкта словесности в Московском университете и читать там курс по истории всеобщей словесности.

В Веймаре, дойдя до квартиры знаменитого старца, Рожалин настолько разнервничался, что стал просить оставить его в передней. Зинаида Александровна буквально силой потащила его. Но Гёте, похоже, тоже был смущён неожиданным посещением. Но «если Гёте нас робел, — сообщит Шевырёв в письме от 29 мая 1829 года, — как же мы-то должны были его бояться. Мы все молчали и смотрели; княгиня своею любезностью загладила нашу скромность; с большим участием слушал он, как княгиня говорила ему о том, как ценят его в России».

Последовала череда разных городов Италии: Неаполь, Болонья, Венеция, Милан, Генуя, Парма, Турин… Совсем не чужая для княгини земля, памятная с детства. Но обосновалась Зинаида Александровна в Риме. С её именем там связаны старинное здание палаццо Поли, к фасаду которого примыкает знаменитый фонтан «Треви»*, и выстроенная ею вилла с парком на Эсквилинском холме**.

* Многие полагают, что Зинаида Волконская владела палаццо Поли и будто ещё в 1820—1822 годы она жила в нём. Увы, ни то, ни другое не соответствует истине. Потому что до 1830 года здание было закрыто из-за аварийного состояния, и позже дворцом Поли княгиня не владела: она снимала второй этаж палаццо. Сейчас в бывшем дворце расположен Национальный музей графики и дизайна.

** Архитектор Джованни Аззури выстроил по её заказу прекрасную виллу (ныне — резиденция посла Великобритании в Италии). Здесь Волконская жила летом, на зиму переезжая в палаццо Поли в центре Рима.

В одном из писем, адресованном члену Российской академии И.А. Гульянову, Волконская писала:

«Читала я письмо твоё, любезный Гульянов, и где же? В доме отца моего, под кровлею родной в сём давнем прибежище всего изящного, где я росла под сению искусства греческого, египетского, итальянского, где юные взоры мои приучились к формам идеальным. Картины, древние бронзы, мраморы – всё мне так мило, все они мне как братья, как друзья, всё составляло со мной семью моего родителя».

Здесь Шевырёв действительно очутился в самых благоприятных условиях. Богатая русская библиотека княгини дала ему возможность продолжать свою научную работу. Здесь познакомился он с языком русских летописей, русскими песнями в сборнике Кирши Данилова и перечитал несколько раз «Историю» Карамзина в занятиях с сыном княгини. Он изучал итальянский язык, читал Шекспира под руководством англичанина и выучился испанскому языку.

«Княгиню, — писал он А. Веневитинову, брату поэта, — чем ближе видишь, тем больше любишь и уважаешь. Её стихия — Рим. В ней врождённая любовь к искусству. О, если бы она в молодости писала по-русски! У нас бы поняли, в чём состоит деликатность и эстетизм стиля. Она создала бы у нас Шатобрианову прозу. Да у нас и не понимают тонкости ея выражений!.. Я сам не понимал её прежде, ибо жил в другой сфере…»

(Продолжение следует)
Tags: творчество, текущее
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments