razbol (razbol) wrote,
razbol
razbol

Category:

Зинаида Волконская-12. — (клочок 1305)

Впрочем, упоминание имени Марии Волконской, которой хотелось думать,

что её образ преследовал Пушкина всю жизнь (она безосновательно «привязывала» немало пушкинских стихов к своему имени), заставляет упомянуть ещё об одном мотиве поездки Марии Волконской в Сибирь. Среди декабристов ходило мнение, что княгиня отправилась в Сибирь вовсе не за мужем, а к другому мужчине — тоже декабристу, ближайшему сподвижнику П.И. Пестеля, Александру Викторовичу Поджио, обрусевшему итальянцу. Ни у кого из декабристов не было сомнений в их любовных отношениях. Очень многие считали, что своих детей в Сибири Волконская родила не от мужа, а от любовника.

У В.В. Вересаева, составившего в своё время сборник «Пушкин в жизни», дано пояснение, что сын Михаил рождён ею от декабриста Поджио, а дочь, «знаменитая красавица Нелли», так в семье звали Елену, — от И.И. Пущина. Последующие события не смогли поколебать пристрастных оценивающих взглядов окружающих людей.


После смерти Марии Николаевны, в 1863—1864 годах А. Поджио со своей семьёй сопровождал семью её дочери Елены (по мужу Кочубей) во время путешествия по Италии. Позже уехал в Италию, но весной 1873 года смертельно больным (бросив в Италии жену и дочь Варвару, которые в Россию больше никогда не вернутся) приехал в поместье Елены Сергеевны и умер у неё на руках. Завещал похоронить себя рядом с Марией Николаевной (на деле получилось, что рядом с обоими Волконскими — Сергей Григорьевич к тому времени уже 8 лет как упокоился, согласно завещанию, в ногах у жены), что и было исполнено.

И буквально два слова о сыне, рождённом в Сибири. Потомок Волконской эмигрировал из России в Италию. Там он вернул себе фамилию своего отца. В начале ХХ века его похоронили в семейной усыпальнице итальянской ветви рода Поджио.

Но вернёмся к Зинаиде Волконской. Точнее, к ещё одной громкой истории, связанной в умах многих с отъездом княгини из России в 1829 году. История эта замечательна тем, что все события, из которых она сложена, славно укутаны весьма романтичным и живописным туманом, который позволяет выстроить любой сюжет. На выбор: хотите о том, как в конце 1826 года в салоне Волконской появляется супружеская пара: молодой красавец итальянец граф Миниато Риччи — замечательный тенор любитель, и русская, Екатерина Лунина (кузина декабриста), тоже замечательная певица. Правда, красивой её назвать было трудно, да и молодость её была уже в прошлом. Зато дуэтом они пели отменно.

Отрицать, что меломан граф Миньято Риччи мог влюбиться в красавицу Зинаиду Волконскую, не стану. Стал ли последовавший за этим его развод с женой тому причиной — уже вопрос. Утверждать, что княгиня последовала в Италию вслед за уехавшим туда после развода графом — можно только, стряпая сюжет для серии низкопробных любовных романов.

Насмотревшись телесериалов про то, что богатые тоже плачут, легко сочинять, мол, «когда княгиня Зинаида начала охоту за графом Риччи, никто и не думал, что для неё это обернётся любовью на всю жизнь, сменой отечества и странным, невиданным в то время браком, когда Миньято станет любимым и уважаемым членом княжеской семьи и его полюбят и законный муж, и сын княгини...»

При большом желании позволительно живописать с убеждённостью, что иначе и быть не могло, как «Зинаида и Миниато боролись с внезапно вспыхнувшим взаимным чувством, щадя Екатерину (жену графа Риччи — А. Р.). Но… победила любовь! Лунина осталась без мужа, а Волконская вышла за Риччи».

Кому-то такая Love Story придётся по нраву, однако в реальной жизни Волконская не разводилась со своим супругом, который, выйдя отставку в возрасте 58 лет, приехал к ней в Рим и поселился во дворце Поли. Так уж получилось, судьба на склоне лет свела два одиночества с нелегкой судьбой. Семейной любви жизнь под одной крышей не прибавила, но и вражды меж ними, тем более на глазах множества гостей, не наблюдалось.

В Риме Миньято Риччи отношения с княгиней поддерживал. Чисто приятельские. Как большинство из тех, кто бывал в её гостеприимном доме. Что же касается отъезда в Италию, то причины для него у княгини были. Даже две. Первая — для того времени банальная. Княгиня оказалась под надзором полиции. Нет, революционеркой она не слыла, но инакомыслием отличалась. Тем более, что большой симпатии к взошедшему на царский трон Николаю I после смерти Александра I не испытывала. Ещё в августе 1826 года, то есть задолго до вечера с проводами Марии Волконской только что назначенный управляющим III отделением Максим Яковлевич фон Фок докладывал шефу жандармов:

«Между дамами две самые непримиримые и всегда готовые разорвать на части правительство — княгиня Волконская и генеральша Коновницына. Их частные кружки служат средоточием всех недовольных; и нет брани злее той, которую они извергают на правительство и его слуг».

Вторая причина — очень даже узнаваемая сегодняшними читателями. Подошла пора решать, где учиться единственному её сыну Александру. Ему исполнилось 17 лет. Выбор пал, естественно, на Московский университет, с которым княгиню Волконскую связывали тесные отношения через Общество истории и древностей российских, почётным членом которого она являлась. Но хотелось ещё и показать взрослеющему сыну иной мир, чтобы он своими глазами увидел, как живут люди за рубежом, оценил их культуру. И она предложила Степану Петровичу Шевырёву, впоследствии профессору Московского университета, ехать с ними в качестве воспитателя сына, чтобы подготовить его к вступительному экзамену в Московском университете.

(Продолжение следует)
Tags: творчество, текущее
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments