?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Понятие «миф» не всегда имело уничижительный оттенок,

обозначая необоснованное утверждение, лишённое опоры на надёжное доказательство. Если исходить из того, что главное в мифе — это всё же содержание, а не соответствие историческим свидетельствам, то пусть не основным, но важным в нём будет отправная точка, которая способна стать началом повествования на ту или иную тему. В этом смысле миф по смыслу близок тому, что мы называем гипотезой.

Как отнесётся наше сознание к новости, что «обнаружена неизвестная ранее повесть А.С. Пушкина»? Когда? Где? Кем? В 2016 году учитель из Пензенской области и его ученица предприняли попытку обосновать, что опубликованная летом 1830 года в «Литературной газете» повесть «Жизнь Петра Ивановича Данилова» принадлежит перу А.С. Пушкина.

Ну да, скажете вы, очередное открытие дилетантов. Наверняка специалисты, помня замечательные слова Александра Сергеевича про лень и нелюбопытство, проявили интерес пусть не к научной гипотезе, но мифу о некоем неизвестном ранее пушкинском творении? Как-никак, но «отрицательный результат — тоже результат» не только в физике.

Комментарий Пушкинской комиссии РАН на сообщение, действительно, последовало. Из него выяснилось, что, во-первых, «атрибуция — один из интереснейших, но и самых сложных разделов текстологии»;

во-вторых, «этот период пушкинской биографии чрезвычайно хорошо документирован; также он отличается хорошей сохранностью рукописного наследия. Ни в одном свидетельстве, ни в одной рабочей тетради нет ни намека, что Пушкин в это время работает над прозаическим произведением»;

в-третьих, ещё в 1966 году была предложена гипотеза (Е.М. Блинова), что «автором этой повести является Орест Михайлович Сомов, постоянный сотрудник изданий Дельвига и непременный поставщик прозаических материалов для них. На данный момент эта гипотеза выглядит достаточно убедительно»;

в-четвёртых, «для решения вопроса об атрибуции повести необходимо провести её лексико-стилистический анализ, привлекая к сопоставлению прозу не только Пушкина и Сомова, но также и других авторов «Литературной газеты». Возможно, итог этой работы даст материал для более аргументированной гипотезы в пользу авторства того или иного писателя пушкинского круга».

Атрибуция, которая для Пушкинской комиссии выглядит достаточно убедительно, имеет следующий вид: в работе Е.М. Блиновой под примечанием к «Жизни Петра Ивановича Данилова» есть строка: «Издатель, помещик села Бибикова Макшанского уезда» характерны для стиля Сомова».

Утверждать, что повесть и впрямь написана Пушкиным, я не стану. Но и признать приведённую строку научной атрибуцией не могу. Пример привёл исключительно для того, чтобы у читателя не возникало удивления по поводу того, что в настоящее время гипотез, относящихся к Пушкину, значительно больше подтверждённых или недостоверных, однако, в каждом случае обоснованных фактов из жизни поэта. Время меж тем неумолимо бежит, и можно с грустной уверенностью признать, что на многие наши «почему?», «кто?», «зачем?» мы уже никогда не получим единственно правильного, безусловного ответа.

Между прочим, и по той причине (как в случае с повестью «Жизнь Петра Ивановича Данилова»), что со времени выдвижения гипотезы Блиновой прошло уже более полувека, а после предпринятой попытки обосновать пушкинское авторство повести учителем из Пензенской области и его ученицей, миновал тоже не один год, и потому, что ни одна отписка, будь она даже академической, никогда не способствовала проведению сопоставительного лексико-стилистического анализа прозы Пушкина, Сомова и других авторов «Литературной газеты». Всё же прав был Александр Сергеевич, когда вздохнул, что мы «ленивы и нелюбопытны». Проницательный был человек.

Впрочем, даже тогда, когда свидетельства имеются, материал для более аргументированной гипотезы в пользу авторства Пушкина как-то не формируется, остаётся в зародыше.

Известно, например, что Пушкин не просто увлекался мемуарной литературой, запоем читал, зачастую с карандашом в руках, мемуары Дидро, Казановы, «Записки кн. Е.Р. Дашковой», «Собственноручные записки императрицы Екатерины II». Он принял непосредственное участие в создании ряда произведений мемуарного жанра (А.О. Смирновой, М.С. Щепкина, Н.А. Дуровой), активно содействовал написанию «Записок Нащокина». Записывать со слов Нащокина его рассказы о первых детских годах, содержавшие яркие, колоритные подробности о «старинном русском бытье», Пушкин начал ещё в 1830 году.

Нельзя не согласиться с А.В. Чичериным, полагавшим, что в слоге «Записок П.В. Нащокина, им диктованных в Москве», «нет никаких признаков устного рассказа и, конечно, «Записки» отнюдь не буквальная запись того, что говорил Нащокин. Они написаны сжатым, точным, ясным слогом автора “Повестей Белкина”». В 1836 году по предложению Пушкина Нащокин начал сам писать свои записки и передал их Пушкину для обработки.

Позволительно признать работу Пушкина не редактурой и даже, используя профессиональную лексику, не глубокой редактурой, а литературной записью, художественной обработкой воспоминаний своего друга. Это было своеобразное соавторство, когда содержанием текст восходит к Павлу Нащокину, а в литературном отношении он — произведение Пушкина.


(Продолжение следует)

Comments

lj_frank_bot
Jun. 24th, 2019 09:43 am (UTC)
Здравствуйте!
Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категориям: Литература, Наука.
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.