?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Миф. — (клочок 1180)

Из публикации в публикацию переходит как нечто утвердившееся,

что Крылов рассказывал, как всё было на самом деле во время пугачёвщины, а Пушкин потом воспроизводил рассказанное им в «Капитанской дочке». Я споткнулся об этот факт, когда ещё много лет назад писал книгу «”Звери мои за меня говорят”, или Загадки статского советника и кавалера Ивана Андреева сына Крылова». Тогда мимоходом «бросил», что не верю в этот миф. Сейчас, когда писал главу, где присутствовала «Капитанская дочка», написал, как было в действительности. И вдруг тут, спустя время, руки на клавиатуре потянулись прописать историю с Крыловым. Я уступил своему искушению и написал небольшой фрагмент, который вставил в уже готовую главу. Так как кусочек и впрямь невелик, могу его здесь выставить для чтения.

Немного истории: с чьей подачи, затрудняюсь сказать (не исключаю, что виной тому авторитет Ю.Г. Оксмана — его исследование «Пушкин в работе над романом “Капитанская дочка”»), принято считать, будто источником рождения образа капитана Миронова был Иван Андреевич Крылов. Дело в том, что из архивных документов об осаде пугачёвцами Яицкого городка, с которыми познакомился Пушкин, он узнал любопытный факт: одним из наиболее энергичных защитников городка являлся капитан Андрей Прохорович Крылов, отец баснописца. Поэтому обратился к Ивану Андреевичу, как к живому свидетелю гражданской войны в Оренбургских степях.

Известны две встречи Пушкина и Крылова, относящиеся к началу 1833 года, — одна из них произошла на заседании Российской Академии 4 февраля, а другая через два дня, на похоронах Н.И. Гнедича. Возможно, допускал Оксман, в эти дни Пушкин и поделился с Крыловым своими планами романа о Пугачёве и тогда же условился о встрече с ним для беседы о событиях 1773—1774 годов. Встреча эта, действительно, состоялась 11 апреля 1833 года. в Петербурге. Из чего Оксман сделал заключение, что она дала Пушкину материал для интереснейшей записи рассказов Крылова о делах и людях занимавшей его эпохи:

«Пушкин широко использовал эту запись в «Истории Пугачёва». Так, на основании данных И.А. Крылова о некоторых подробностях осады Яицкого городка, не получивших отражения в официальных источниках, Пушкин значительно выдвинул и очень положительно в своей монографии охарактеризовал скромного армейского капитана А.П. Крылова, как фактического руководителя защиты крепости, и несколько иронически отнёсся к действиям полковника И.Д. Симонова, номинального начальника крепостного гарнизона. Напомним, например, описание штурма Яицкого городка пугачёвцами 31 декабря 1773 г.: «Симонов оробел; к счастию, в крепости находился капитан Крылов, человек решительный и благоразумный. Он в первую минуту беспорядка принял начальство над гарнизоном и сделал нужные распоряжения».

Внимательно учтены были Пушкиным все бытовые детали воспоминаний Крылова — о голоде в Оренбурге, об угрозе Пугачёва «обречь смерти» капитана Крылова и всю его семью, презрительная характеристика генерала Рейнсдорпа. Один из эпизодов защиты Яицкого городка, рассказанный в «Истории Пугачёва», почти дословно перешёл в главу VII «Капитанской дочки», в которой изменено было только имя Крылова, названного капитаном Мироновым.

Опираясь на рассказы И.А. Крылова об его отце, полунищем боевом офицере, выслужившемся из солдат, Пушкин создал в «Капитанской дочке» яркий образ капитана Миронова, тоже выдвиженца из низов, дворянина только по своему чину, пасынка крепостнического государства, но принадлежащего к той славной когорте простых русских людей, которые, служа своей родине, никогда не щадили, по крылатому слову Радищева, “ради отечества ни здравия своего, ни крови, возлюбляя даже смерть ради славы государства”».

Всё в этой красивой истории замечательно. Но простейшая арифметика требует внести в неё некоторые коррективы. Дело в том, что осада Яицкой крепости — эпизод Крестьянской войны 1773—1775 годов, военная операция восставших под предводительством Пугачёва против Яицкого городка — происходила в последние дни 1773 — начале 1774 года. Как раз в эти, первые, дни февраля Ване Крылову исполнилось 5 лет.

Так что охотно верю, что рассказы грузно-величавого 64-летнего дедушки Крылова о делах и людях занимавшей Пушкина эпохи были и впрямь интересны. Что-что, а бахвалиться своим батюшкой и сочинять истории Иван Андреевич был способен ничуть не хуже, чем это проделывал Александр Сергеевич со своими предками. Упрекать их обоих за это, думаю, не стоит. Тем более, что сам Крылов мне памятен словами, обращёнными в сторону Пушкина: «Заслуги предков никому не придают знаменитости», и саркастической строкой из его басни «Гуси», ставшей пословицей: «Да наши предки Рим спасли!»